31 августа 1997 года в автокатастрофе погибла принцесса Уэльская Диана
Катастрофа произошла в автомобильном тоннеле под мостом Альма в Париже. Друг леди Ди, Доди-аль-Файед, а также Анри Поль, водитель Мерседес-Бенц S280 были объявлены погибшими на месте происшествия. Телохранитель Дианы и Аль-Файеда, Тревор Рис-Джонс — единственный оставшийся в живых.
Хотя СМИ обвинили папарацци в преследовании автомобиля, 18-месячное французское судебное расследование установило, что катастрофа произошла по вине Поля, который потерял контроль над машиной на высокой скорости, так как был пьян. Поль был заместителем начальника службы безопасности в отеле «Ритц». Он велел папарацци ждать снаружи отеля. Его опьянение, возможно, усугубило влияние анти-депрессантов, и следы успокоительного нейролептика, обнаруженные в его организме. Следствие пришло к выводу, что фотографы не были рядом с автомобилем, когда он разбился.
С февраля 1988 года отец Файеда Мохаммед Аль-Файед (владелец отеля «Ритц», где работал Поль) утверждает, что авария стала результатом заговора. Он утверждал, что крушение было организовано британской секретной службой МИ-6 по заданию королевской семьи.
Его иски были отклонены французским судебным следствием, которое завершилась в 2006 году.
Самостоятельное судебное следствие в Великобритании во главе с Лорд-судьёй Скоттом Бейкером о гибели Дианы и Аль-Файеда рассматривалось Королевским судом в Лондоне 2 октября 2007 года и стало продолжением расследования, которое началось в 2004 году.
7 апреля 2008 года присяжные пришли к выводу, что Диана и Аль-Файед стали жертвами «незаконного убийства» по «грубой неосторожности» шофера Поля и водителей других транспортных средств.
Дополнительными факторами были названы «ухудшение суждения водителя Мерседеса, вызванное алкоголем» и «смерть погибшего была вызвана или способствовал тот факт, что погибший был не пристегнут, так как Мерседес врезался в столб в тоннеле Альма, а не сталкивался с чем-то ещё».
По материалам интернет ресурсов
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
31 августа 1948 года умер Андрей Жданов, что стало началом ленинградского дела врачей
Андрей Александрович Жданов был в советской иерархии человек №2 в руководстве страны, посмертный сват Сталина (спустя девять месяцев после кончины Жданова-старшего его сын Юрий женился на Светлане Аллилуевой).
Сегодня его помнят в основном благодаря заварным пирожным, которые, по ряду свидетельств, готовили ему в спецпекарне в бытность руководителем блокадного Ленинграда, и организованным им послевоенным гонениям на творческую интеллигенцию, вошедшим в историю как «ждановщина».
Имя врача Лидии Федосеевны Тимашук стало символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой, мужественной борьбы с врагами нашей Родины. Она помогла сорвать маску с американских наймитов, извергов, использовавших белый халат врача для умерщвления советских людей («Правда», февраль 1953 г.)
Еще он, как вспоминала Аллилуева, особенно сильно, до дрожи, боялся Сталина. Возможно, в том числе и поэтому скончался от инфаркта в возрасте 52 лет.
Через четыре с половиной года смерть Жданова аукнулась «делом убийц в белых халатах». По словам современного публициста и писателя Александра Никонова, его деревенская тетя в 1990-х годах повторяла слышанные в юности ужастики, будто врачи-евреи под видом прививок делают русским младенцам смертельные уколы, причем почему-то в пуп.
Самой известной фигурой этого дела стала врач-кардиолог Лидия Тимашук, с чьего письма с обвинениями в адрес лечивших Жданова профессоров все якобы и началось.
20 января 1953 года ей вручили орден Ленина, а 3 апреля отобрали его. Считаные недели она являлась официальным героем вроде Павлика Морозова, затем долгие годы символом подлости, стукачества и оголтелого антисемитизма.
Кем на самом деле была Лидия Федосеевна Тимашук? Действительно ли ее письмо столкнуло лавину?
Профессиональный спор
Лидия Тимашук работала в московской поликлинике Лечсанупра Кремля (впоследствии 4-го главка минздрава СССР) с середины 1920-х годов и на момент событий заведовала там кабинетом функциональной диагностики.
Именно она сняла электрокардиограмму у страдавшего одышкой и болями в сердце Жданова и пришла к заключению, что он перенес скрытый инфаркт.
Знаменитые кардиологи профессора Виноградов и Василенко, регулярно наблюдавшие пациента, с ее диагнозом не согласились, сочли, что налицо обострение ишемии, и прописали больному отдых в санатории на Валдае и длительные пешие прогулки, чего в случае инфаркта делать как раз не следует.
Тимашук (согласно отзывам коллег, не без основания) гордилась своим опытом и квалификацией и считала, что профессора, конечно, светила, но в узкой области чтения кардиограмм ее следовало бы послушать.
Возобладало мнение тех, кто выше по должности.
Жданов через три дня умер.
В наши дни авторитетные российские и израильские врачи во главе с профессором Федором Ляссом провели экспертизу той самой кардиограммы, и сделали вывод, что однозначной картины она не показывала. Можно было судить и так, и так. Произошла врачебная ошибка.
Корпоративная этика велит в таких случаях по возможности «выгораживать» коллег. Тимашук стала на собрании и в частных разговорах подчеркивать, что от нее отмахнулись, а она оказалась права. В результате уже 7 сентября ее с должности завкабинетом столичной поликлиники перевели рядовым врачом в подмосковный санаторий.
«Потерпев за критику», Тимашук поступила так, как многие советские граждане в ее положении — пожаловалась в ЦК.
Следует также напомнить о «деле врачей-вредителей». Собственно, никакого «дела» не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть, под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности) написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи якобы применяют неправильные методы лечения Никита Хрущев, из доклада XX съезду КПСС «О культе личности и его последствиях»
Никита Хрущев, а за ним многие авторы называли ее осведомителем госбезопасности. Доказательств этому нет. Будь она сексотом, наверное, донесла бы на Виноградова и Василенко по чекистской линии, а не отправляла письмо обычной почтой.
Политических обвинений против профессоров она не выдвигала, евреями они не были. Имел место профессиональный спор, очевидно, помноженный на особенности характера.
Курировавшие Лечсанупр секретарь ЦК Алексей Кузнецов и министр госбезопасности Виктор Абакумов прочитали документ, интересного для себя не усмотрели, решили, что в медицинских тонкостях должны разбираться специалисты, и переправили бумагу начальнику Лечсанупра Петру Егорову.
Тот встал на защиту именитых коллег и положил письмо под сукно. Еще два обращения Тимашук на имя Кузнецова ушли в архив без рассмотрения, как поступившие от известной постоянной жалобщицы.
Тимашук поняла, что конфликтовать с начальством — себе дороже, и успокоилась. Казалось, история заглохла.
Кремлевские игры
По многим признакам, в 1951-1952 годах Сталин задумал вновь перетряхнуть свое окружение. Топор был занесен над Молотовым, Микояном, Берией, Ворошиловым. Константин Симонов писал в мемуарах, что именно таковы были тогдашние ожидания московской элиты. Одновременно усиливался антисемитизм.
«Когда я читаю наши газеты, мне кажется, я попал на территорию, оккупированную Геббельсом!» — поэт Алексей Сурков, из разговора с писателем Борисом Полевым в феврале 1953 года
Почему — вопрос отдельный, но к Тимашук это не имело отношения.
И ко всему прочему у Сталина появился зуб на врачей, все чаще вынужденных говорить ему неприятные вещи. В 1949 году вождю исполнилось 70 лет. Всю жизнь он много работал, пил, курил, любил острую и жирную пищу, а обследоваться и лечиться не любил.
По данным историка Игоря Бунича, выдающийся кардиолог и будущий фигурант «дела врачей» Михаил Коган посоветовал высокопоставленному пациенту больше отдыхать. Сталин взъярился, заподозрив в этом чью-то попытку отодвинуть его от власти.
18 ноября 1950 года госбезопасность арестовала известного московского кардиолога Якова Этингера — кто-то донес, что он пересказывал знакомым содержание передач «Голоса Америки» и назвал Сталина чудовищем.
Следователь Михаил Рюмин доложил Абакумову, что хочет выйти на «разветвленный сионистский заговор». Министр велел подчиненному не мудрить, поскорее заканчивать пустяковое дело и заняться чем-нибудь более существенным. А поскольку Этингер не сознавался, посоветовал посадить его в холодный карцер.
Там профессор простудился и умер 2 марта 1951 года. Рюмин размышлял ровно три месяца, а потом написал Сталину, что начальник намеренно замучил человека, владевшего важной информацией, и не дал раскрыть «законспирированную группу врачей, выполняющих задания иностранных агентов по террористической деятельности против руководителей партии и правительства».
«Считаю своим долгом, сообщить Вам, что тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонность обманывать правительственные органы путем замалчивания серьезных недочетов в работе органов МГБ. Тов. Абакумов не всегда честными путями укреплял свое положение в государственном аппарате, и он является опасным человеком для государства, тем более на таком остром участке, как министерство государственной безопасности» — следователь Михаил Рюмин, из письма Сталину
По данным журналиста Леонида Млечина, Рюмин предварительно советовался с секретарем ЦК Георгием Маленковым и несколько раз переписывал свое послание, пока Маленков не одобрил текст.
В ночь на 5 июля Сталин в своем кремлевском кабинете устроил Абакумову и Рюмину очную ставку в присутствии Маленкова, Молотова, Булганина и Берии.
«Вот человек глубоко понимает задачи органов госбезопасности, а министр не в состоянии в них разобраться», — заявил вождь. Абакумов отправился в «Матросскую тишину», а подполковник Рюмин стал заместителем министра и начальником следственной части МГБ.
Главой ведомства был назначен прежде малоизвестный партаппаратчик Семен Игнатьев. В помощь ему направили на руководящие должности около 30 молодых честолюбивых выдвиженцев из партийных и комсомольских органов.
Новый министр на первом большом совещании разнес подчиненных за то, что они «стреляли из пушек по воробьям, в то время как коршуны летают в воздухе». За год с 1 июля 51-го по 1 июля 52-го года выгнали как не справившихся с работой 1583 чекиста.
Сталин сразу потребовал от Игнатьева вплотную заняться врачами. «Теперь вам и карты в руки. Надеемся, что вы эту террористическую группу раскроете», — сказал он ему 11 июля 1951 года, а в октябре, отдыхая в Сочи, поинтересовался, как идет работа по врачам.
Вырисовывались контуры громадного дела: главный враг — Соединенные Штаты, их подручные — «врачи-убийцы», имевшие покровителей в высших эшелонах власти.
Однако дело шло туго. Раздобыть хоть какие-то улики не удавалось. Сталин ругал чекистов бездельниками и ожиревшими бегемотами.
«Я не проситель у МГБ. Я могу и в морду дать, если вами не будут исполняться мои требования. Мы вас разгоним, как баранов. Если не вскроете террористов, американских агентов среди врачей, то будете там же, где Абакумов», — заявил он Игнатьеву при очередной встрече. Тот слег с сердечным приступом.
И тут, как говорил булгаковский Шарик, свезло, так свезло. В августе 1952 года то ли сам Рюмин, то ли кто-то из его людей нашли в архивах старые письма Лидии Тимашук, проигнорированные расстрелянным к тому времени «врагом народа» Кузнецовым и подследственным Абакумовым.
«Я все время говорю, что Рюмин — честный человек и коммунист», — обрадовался Сталин, когда Игнатьев доложил ему об этом на Ближней даче в конце августа.
Дальнейшее известно.
Лидия Тимашук оказалась в центре событий, как говорится, не ведая ничего ни сном, ни духом. Можно сказать, не вошла, а влипла в историю.
Следователь брал историю болезни, например, председателя комиссии партийного контроля Андреева. Ну какой из следователя специалист в области уха, горла, носа? Андрееву, у которого сильно болело ухо, давали небольшую дозу опиума, чтобы смягчить боль. Так следователь приписал лечащему врачу, что тот приучал члена политбюро к опиуму и тем самым доводил до сумасшествия.
Николай Месяцев, бывший помощник начальника следственной части МГБ:
«Меня внезапно вызвали по телефону к следователю Новикову, а через некоторое время к следователю Елисееву по делу покойного Жданова, и я снова подтвердила то, что знала, — писала она в 1966 году в президиум XXIII съезда КПСС. — Спустя еще полгода, 20/I-1953 г., меня пригласили в Кремль к Г. М. Маленкову, который сообщил мне, что я награждена орденом Ленина. Я не думала, что врачи, лечившие А. А. Жданова — «вредители» и возразила Г. М. Маленкову, что столь высокой награды не заслуживаю, потому что как врач я ничего особенного не сделала».
Возможно, Тимашук подкорректировала воспоминания в соответствии с духом времени. Но члены семьи утверждали, что и в 1953 году она не сильно радовалась свалившейся известности. Находясь двадцать лет вблизи высших сфер, она слишком хорошо знала, как быстро меняется политическая мода, и что бывает назавтра с сегодняшними триумфаторами.
И Абакумов, и погубивший его Рюмин были расстреляны.
Лидия Тимашук умерла в 1983 году, дожив до 85 лет, и до пенсии продолжала работать в 4-м главке минздрава, несмотря на то, что удостоилась упоминания в знаменитом докладе Хрущева XX съезду КПСС. Так совпало, что на покой они с Хрущевым ушли практически одновременно.
Власти понимали, что наказывать Тимашук не за что, но и восстанавливать ее репутацию не собирались.
Возобладала линия на замалчивание: прошлое не ворошить ни Солженицину, ни Тимашук.
Несколько ее обращений с просьбой о публичной реабилитации, в том числе вышеупомянутое письмо съезду, остались без внимания.
Артем Кречетников.
Post Scriptum. В начале были арестованы девять врачей «заговорщиков»: М.С. Вовси, В.Н. Виноградов, М.Б. Коган, Б.Б. Коган, П.И. Егоров, А.И. Фельдман, Я.Г. Этингер, А.М. Гринштейн, Г.И. Майоров. Все они были арестованы в период с июля 1951 по ноябрь 1952 года.
Вскоре были репрессированы: Н.А. Шерешевский, М.Я. Серейский, Я.С. Темкин, Э.М. Гельштейн, И.И. Фейгель, С.И. Незлин, В.Е. Незлин, С.Е. Карлай, Н.Л. Вильк, Е.Ф. Лифшиц, Б.И. Збарский, Я.Л. Рапопорт, Л.Х. Кечкер, В.М. Коган-Ясный.
Борис Ильич Збарский бальзамировал тело Ленина. От смерти его спасла только смерть Сталина. Но даже после смерти Сталина Збарский еще несколько месяцев находился в тюрьме. В отличие от обычных уголовников, он не попал под так называемую амнистию Берии.
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
31 августа 1967 года погибла Айде Тамара Бунке Бидер, имевшая революционный псевдоним, Таня-Партизанка
16 ноября 1964 года с фальшивыми документами на имя Лауры Гутьеррес Бауэр, аргентинки немецкого происхождения, Тамара Бунке прибыла в Боливию в город Ла-Пас. Здесь она дает частные уроки немецкого языка и входит в доверие ко многим важным сановникам, такими как начальник отдела информации президентской службы Гонсало Лопес Муньос, а через него к самому президенту Боливии Рене Баррьентосу. Знакомства в столь высоких сферах позволили Тамаре Бунке путешествовать по всей стране, выполняя поручение легендарного командантэ Че Гевары о подборе места центральной базы будущего очага освободительной войны. Че Гевара был уверен, что с небольшим отрядом он сумеет организовать народное восстание в Колумбии. Она вступает в фиктивный брак с молодым боливийским чиновником, получает боливийское гражданство и устраивается ведущей радиопередачи «Советы безответно влюбленным» на радио Санта-Крус. Через открытый эфир она умудряется передавать шифрованные донесения.
В январе 1966 года Тамара Бунке организует прием на конспиративной базе кубинских офицеров, а потом покупает для них ранчо Каламина в долине реки Ньянкауасу. В конце октября 1966 года в Боливию с документами на имя уругвайского коммерсанта по имени въехал Че Гевара.
31 декабря 1966 года Тамара Бунке сопроводила на Каламину первого секретаря Компартии Боливии Марио Монхе Молина. Однако переговоры Монхе и Че Гевары были крайне неудачными. Монхе боялся, что революция, которую организует Че Гевара и кубинцы приведет к потере самостоятельности Боливии. Буквально на следующий день Молина уехал из Каламины.
В течение нескольких месяцев Че Гевара накапливал силы, не рассчитывая больше на помощь колумбийских коммунистов. 5 марта 1967 года в Каламину вернулась Тамара Бунке. С ней прибыл отряд примерно в 20 человек. Судя по всему в отряде были провокаторы, поскольку двое из отряда дезертировали и выдали властям всю информацию о базе в Каламине, включая описание девушки, которую они назвали кубинским агентом.
Немедленно была организована облава и найден оставленный джип Тамары Бунке с записной книжкой, где были перечислены многочисленные контакты подпольщиков. Полиция провела обыск на квартире Тамары Бунке и с огромным удивлением обнаружила фотографии, на которых Таня-Партизанка находилась в обществе президента Баррьентоса и министра обороны генерала Альфредо Овандою. Тамара Бунке была объявлена в розыск.
Че Гевара вынужден был свернуть базовый лагерь и отправиться в горы. 16 апреля 1967 года Че Гевара сделал фатальную ошибку, разделив отряд. Тамару Бунке он вместе с 17 бойцами под командованием Виталио Акуньи он оставил дожидаться дальнейших распоряжений. Че Гевара не знал, что обо всех его передвижениях известно официальным властям. Для уничтожения партизан был разработан план операции «Синтия», по имени дочери президента Баррьентоса.
Когда началась войсковая операция отряд Виталио Акуньи попытался скрыться. Когда они переходил речку по ним из засады был открыт прицельный огонь. Едва ли не первая пуля попала в грудь Тамаре Бунке, и ее унесло течением. Все остальные бойцы также погибли.
Тело Тани-Партизанки было найдено только 6 сентября 1967 года боливийскими солдатами в трех километрах ниже по течению реки. Ее лицо было обезображено речными пираньями. К месту обнаружения трупа на вертолете лично прилетел президент Баррьентес, который опознал Тамару Бунке. Тело Бунке привязали к полозу вертолета и перевезли в Валье-Гранде. Остальных погибших партизан похоронили в одной братской могиле, однако для Тан-Партизанки президент сделал исключение и распорядился отдать ей полные воинские почести и почтил церемонию похорон своим присутствием.
Биография Тамары Бунке – это отдельная полная неожиданных поворотов история. Здесь лишь можно сказать, что свой псевдоним «Таня» она взяла в честь подвига Зои Космодемьянской. С Че Геварой она познакомилась в декабре 1960 года, когда ей было 23 года.
Президент Баррьентос погибнет в результате крушения его вертолета 27 апреля 1969 года. Его место займет вице-президент Лу Салинас, которого вскоре свергнет министр обороны генерал Овандо, которого так ловко водила ща нос Тамара Бунке. 9 октября 1967 года будет расстрелян взятый в плен генералом Овандо Че Гевара – тот человек, ради которого Тамара Бунке пошла в революцию.
Что касается не решительного товарища Марио Монхе Молина, не поддержавшего революционный порыв Че Гевары и Тани-Партизанки, то сразу после их гибели он был выслан из Боливии и нашел прибежище в СССР, где в течении длительного времени работал в Институте Латинской Америки Академии наук. Скончался в 2019 году от пневмонии.
По материалам интернет ресурсов
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
В ночь с 31 августа на 1 сентября 1983 года неопознанный самолет вошел в воздушное пространство СССР со стороны Берингова моря. Подполковник Геннадий Николаевич Осипович находился на боевом дежурстве в войсках ПВО на Сахалине. Неожиданная боевая тревога была объявлена в пятом часу утра, Осипович не предал этому особого значения, так как в 1983 году самолёты-разведчики США очень часто нарушали границы СССР. Осипович взлетел на Су-15ТМ (бортовой № 17) и набрал 8 500 метров. По радио ему передали, что спереди обнаружен самолет нарушитель. Осипович увидел огни летательного аппарата на удалении в 30 километров. Также были заметны два ряда светящихся иллюминаторов. Осипович утвердительно ответил на вопрос наземного оператора о том, горят ли мигалки, стало понятно, что это либо транспортный самолет, либо пассажирский. Осиповичу было приказано принудить самолет к посадке из-за нарушения государственных границ. Исполняя приказ Осипович вышел на одну высоту с «Боингом», чтобы другой пилот мог увидеть боевой истребитель рядом с собой, после чего подполковник начал мигать бортовыми огнями. Таким образом, он выполнил международные правила полета и дал специальный код, который предупреждает другой самолет о нарушениях границы. Однако никакой ответной реакции не последовали. Исполняя последующий приказ Осипович дал предупредительный залп из пушки, затем еще три очереди по встречному курсу на упреждение. Но и тут не последовало реакции. После этого поступил приказ от командира 40-й истребительной авиационной дивизии генерал-майора Анатолия Михайловича Корнукова на уничтожение цели. В этот момент пассажирский самолет южнокорейской авиакомпании «Боинг» (как выяснилось позже) находился недалеко от Невельска. Г.Н. Осипович сделал обходной маневр и зашел на «Боинг» снизу. Было выпущено две ракеты: тепловая попала в двигатель, а радиолокационная – под хвост. После этого огни у «Боинга» погасли, и самолет рухнул в воду у острова Монерон юго-восточнее Сахалина.
На летчика были составлены и последовательно отклонены представления на орден Ленина, а потом – Красного Знамени. В итоге Г.Н. Осиповича наградили в группе с другими офицерами орденом Красной Звезды с формулировкой «за успехи в боевой и политической подготовке».
В августе 1986 года Г.Н. Осипович катапультировался с неисправного самолета МиГ-21бис. Приземление прошло не очень удачно — он упал на глинобитную площадку и получил компрессионный перелом позвоночника. Ходить травма еще позволяла, а летать – уже нет.
5 ноября 1989 года подполковник Г.Н. Осипович был уволен из армии.
После увольнения проживал в городе Майкопе, где умер 23 сентября 2015 года.
Авиалайнер южнокорейской авиакомпании выполнял международный рейс KE007 (позывной — KAL 007) по маршруту Нью-Йорк-Анкоридж-Сеул. Полет должен был проходить над нейтральными водами Тихого океана, но самолёт по так и неустановленным причинам отклонился вправо от назначенного курса более, чем на 500 км. Лайнер вошёл в закрытое воздушное пространство СССР, после чего пролетел над Камчаткой, пройдя ряд военных объектов, и затем над островом Сахалин.
В результате крушения погибли все находившиеся на его борту 269 человек — 246 пассажиров и 23 члена экипажа.
По материалам интернет ресурсов
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
