Савва Иванович Мамонтов родился (3) 15 октября 1841 года в далеком зауральском городке Ялуторовске Тобольской губернии, в котором жили когда-то ссыльные декабристы. В семье Мамонтовых Савва был четвертым сыном.
Его отец, Иван Федорович, прошел путь от провинциального купца к верхушке московского предпринимательства, и в 1853 году был возведен в потомственное почетное гражданство.
Савва Мамонтов учился в Петербургском горном институте, затем на юридическом факультете Московского университета. Разбогател на железнодорожном строительстве, был главным акционером общества Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги, товарищества Невского механического завода и общества Восточно-Сибирских чугуноплавильных заводов.
Несколько лет жил в Италии, где занимался пением, изучал живопись и скульптуру. И всюду оказался талантливым учеником. Но главным талантом Саввы Ивановича было «находить таланты». В 1870–1890 годах его подмосковное имение Абрамцево стало центром художественной жизни столицы.
Благодаря ему, мир узнал таких замечательных художников, как Коровин, Серов, Врубель и многих других. Благодаря его помощи на свет появились многие скульптуры и картины русских художников, ставшие впоследствии шедеврами.
Савва Мамонтов является основателем Русской оперы – той самой, в которой расцвёл гений Шаряпина, и где были поставлены (в некоторых случаях впервые) многие оперы «национальной школы». Мамонтов и музыкальность стали в Москве синонимами.
В конце 1890-х у Мамонтова пошла череда финансовых неприятностей, его дела пошатнулись, и его привлекли к суду за предполагаемую растрату. Он был отправлен в тюрьму.
Известный адвокат Плевако защищал Мамонтова в суде. Свидетели говорили о нём только хорошее, а следствие установило, что Савва не присваивал денег. Мамонтов был оправдан присяжными заседателями.
Имущество Саввы Мамонтова было распродано для покрытия долгов, многие ценные произведения ушли в частные руки. Мамонтов потерял деньги и репутацию и был уже не способен заниматься предпринимательской деятельностью. Но до конца жизни Савва Мамонтов сохранил любовь к искусству и признательность друзей – творцов.
Савва Иванович Мамонтов скончался 6 апреля 1918 года в Москве и был похоронен в Абрамцево.
Источник: http://www.calend.ru/person/
© Calend.ru
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
Хроника авиационных катастроф
6 апреля 1966 года командир сверхзвукового опытного истребителя самолета ЯК-28П Борис Владиславович Капустин и штурман Юрий Николаевич Янов получили боевое задание — перегнать самолета Як-28П с военного аэродрома Финов, возле Восточного Берлина, на другой советский аэродром, под Цербстом, а затем возвратиться на базу. Вместе с ними точно такое же задание выполнял еще один экипаж. Через двадцать минут после взлета двигатели самолета, которым управляли Капустин и Янов неожиданно отказали. Самолет до этого уже имел технические неполадки, в прошлый полет летчики едва дотянули на неисправной машине до аэродрома Финов. Однако техники неисправность нашли, и самолет был признан годным для дальнейшей эксплуатации. Як-28П стал терять тягу и проваливаться вниз.
Командир самолета Капустин скомандовал командиру второго самолета летчику Подберезкину:
— Триста восемьдесят третий, отойти вправо!
Второй самолет совершил маневр, обойдя теряющего скорость первого самолета и тут же запросил ведущего, в чем дело.
— Маршрут по заданию! — приказал Капустин. — Я возвращаюсь на базу!
Больше Капустин и Янов на позывные не отвечали. Между отказом двигателей и падением самолёта прошло всего 30 секунд. Эти 30 секунд навсегда вошли в историю Берлина. С разницей в несколько мгновений у самолета отказали оба двигателя: первый — на высоте шесть тысяч метров, второй — на высоте четыре тысячи метров. Як-28П Капустина и Янова начал терять высоту. Первые секунды падения Капустин и Янов пытались запустить двигатели с помощью автономного запуска и дополнительной подачи кислорода — тщетно. О себе не волновались, знали — если что, всегда под рукой рычаг катапульты. Главное — нужно спасти боевую машину. Через 10 секунд самолет провалился в облака.
— Юра, прыгай! — скомандовал Капустин Янову.
Тот после секундного колебания отказался.
— Командир! Прыгаем вместе!
У Янова были причины медлить — в Як-28 пилот и штурман сидели друг за другом, фонарь кабины у них был общий. В случае срабатывания катапульты Янова фонарь срывало, и самолет мог провалиться еще ниже, и у Капустина тогда вообще не было шансов спасти машину.
Когда на высоте три тысячи метров Як-28П выпал из облаков, в кабине замолчали. Под самолетом, покуда хватало глаз, расстилались жилые кварталы Берлина. Устремившаяся вниз 16-тонная машина с полными баками авиатоплива могла стать для берлинцев настоящей бомбой с напалмом. Ни штурман Янов, ни пилот Капустин такого не ожидали — полет проходил при сильном ветре, очевидно, самолет снесло на десятки километров в сторону от маршрута.
В этот миг ясно было одно — нужно уводить машину от жилых кварталов города. Но куда? Впереди и справа зеленел пустырь. Капустин направил падающую машину туда, но неожиданно обнаружил, что это не пустырь, не парк — кладбище, на котором в будний день оказалось много народу. Что делать? В этот миг за кладбищем спасительно блеснула водная гладь озера Штёссензее. Можно сесть на воду!
— Прыгай! — в последний раз скомандовал Капустин штурману.
— Нет, командир, — отозвался Янов. — Я с тобой!
Летчики с неимоверным трудом заставили самолет сделать «горку» (задрали нос машины) и направили его к озеру. На последних метрах путь перехватчику неожиданно преградила высокая дамба, Як-28П прошел буквально в нескольких метрах над идущими по шоссе машинами. Выровнять самолет, чтобы сесть на воду, у Капустина не хватило ни времени, ни высоты. На глазах у сотен изумленных берлинцев самолет носом взрезал гладкую поверхность озера и погрузился в воду так, что над поверхностью остался торчал лишь хвост с красной звездой. Борис Капустин погиб от удара об воду, а Юрий Янов захлебнулся, не сумев выбраться из кабины.
Через полчаса на место падения прибыли офицер КГБ СССР Георгий Санников и советский дипломат Виктор Белецкий. На берегах озера уже собрались тысячи зевак. Следом подъехали представители союзнических войск британские военнослужащие, которые немедленно оцепили место падения самолета и установили щиты, чтобы не было видно, что они делают. Холодная война была в самом разгаре. Уже была возведена Берлинская стена и произошел Берлинский кризис, едва не приведший к началу прямого военного столкновения между СССР и США.
Для бывших «союзников» падение Як-28П стало настоящим подарком — на борту самолета находились новейшие сверхсекретные разработки, среди которых были приборы наведения на цель и система автоматического распознавания в воздухе «свой — чужой». На штатных самолетах на такой случай были установлены пиропатроны, которые уничтожали секретное оборудование небольшими взрывами, но на новеньком Як-28П их еще не было. Поэтому англичане спешили.
На требование советских представителей вернуть собственность СССР законным владельцам, англичане отвечали, что разумеется они это сделают, но после того, как извлекут тела погибших летчиков. Это была ложь, и все это хорошо понимали. Немцы из ГДР предложили выкрасть самолет, для чего отправить к месту крушения свой катер с переодетой командой, но советские генералы побоялись на это пойти.
Только на третий день, после того как с самолета были сняты и украдены секретная аппаратура и детали двигателя, британцы решили в торжественной обстановке вернуть тела погибших пилотов дипломатам, а самолет — военным. К машине дипломатов под звуки волынки были вынесены тела Капустина и Янова, завернутые в шотландские одеяла. Автомобиль посольства отвез их в Восточный Берлин, а затем в Москву. Когда Галине Капустиной жене летчика сказали, что ее муж погиб, она потеряла сознание. Потом она вспомнила, как ее муж перед уходом на последнее задание, остановился возле ее окна и долго стоял, словно прощаясь навсегда.
К сожалению переписыванием истории регулярно занимаемся мы сами, и сами себя мажем черными красками, забывая и предавая память о собственных героях. В 1990-х годы либеральные журналисты, обгоняя друг друга в желании извалять в помоях советскую историю, написали несколько материалов, что никакого подвига Капустин и Янов не совершили. Что Капустин был просто воздушным хулиганом и закрутил «бочку», заведомо зная, что он находится над Берлином, и двигатели якобы захлебнулись топливом. Так что не надо искать за границей тех, кто переписывает наше героическое прошлое, их в собственной стране в достатке. Из-за этих гнусных публикаций школу в Ростове-на-Дону, названную в честь героя летчика Б.В. Капустина, переименовали, а его музей с личными вещами фактически уничтожили. Вдове героя Галине Капустиной, пришлось пройти восемь судебных заседаний, чтобы доказать, что ее муж — настоящий герой. Только после этого школе вернули имя летчика, восстановили снесенный памятник, однако утраченную (скорее всего уничтоженную) памятную доску на улицу так и не вернули.
Вот где никогда не сомневались в подвиге советских летчиков, так это в Берлине: в день катастрофы немцы несли и несли к Посольству СССР цветы и даже конверты с деньгами. Правительство ФРГ хотело наградить летчиков за спасение жизни мирных жителей и перевести деньги их семьям, но Правительство СССР гордо отказалось, заявив, что страна сама наградит своих героев. Действительно, военный летчик I класса Борис Капустин и военный штурман I класса Юрий Янов были награждены орденом Красного Знамени посмертно. Оба были похоронены на родине: Капустин — в Ростове-на-Дону, а Янов — в Вязьме.
Жители Берлина и Германии до сих пор помнят советских летчиков, отдавших за них жизнь. На мосту у озера Штёссензее установлен памятный знак, на котором описание подвига на немецком языке.
Пилотам было по 34 года.
По материалам очерка Майя Новик. «Как в 1966 году советские летчики спасли жителей Берлина ценой собственной жизни. https://life.ru/p/1441183.
Очерк дан в сокращении, профессор Игорь Михайлович Мацкевич
Post Scriptum. В 1966 году советская певица Эдита Пьеха исполнила песню на стихи Роберта Рождественского «Огромное небо». Песня посвящена бессмертному подвигу Б.В. Капустина и Ю.Н. Янова.
«Об этом товарищ не вспомнить нельзя
В одной эскадрилье служили друзья
И было на службе и в сердце у них
Огромное небо одно на двоих
Летали, дружили в небесной дали
Рукою до звезд дотянуться могли
Беда подступила как слезы к глазам –
Однажды в полете однажды в полете
Однажды в полете мотор отказал
И надо бы прыгать не вышел полет
Но рухнет на город пустой самолет
Пройдет не оставив живого следа
И тысячи жизней и тысячи жизней
И тысячи жизней прервутся тогда!
Мелькают кварталы, и прыгать нельзя
Дотянем до леса — решили друзья
Подальше от города смерть унесем
Пускай мы погибнем, пускай мы погибнем
Пускай мы погибнем, но город спасем
Стрела самолета рванулась с небес
И вздрогнул от взрыва березовый лес…
Не скоро поляны травой зарастут
А город подумал — ученья идут
В могиле лежат посреди тишины
Отличные парни отличной страны
Светло и торжественно смотрит на них
Огромное небо одно на двоих!»
Подвиг одних – всегда безалаберность других. Причиной остановки двигателей и гибели Капустина и Янова стала закупорка топливных трубок бумажными наклейками в обоих баках, не удаленных при их изготовлении.
Кстати, авторами гнусной статьи ничтоже сумняшеся оболгавшими подвиг героев были И. Паров и С. Чернова, которые в феврале 1997 года во вроде бы солидной газете «Комсомольская правда» заявили, что Капустин и Янов «крутили бочку» над Берлином, что и привело к трагедии. Где сейчас эти охотники за сенсациями, как живут, сколько серебряников они получили за свой низкий труд, хорошо ли им спиться по ночам?
профессор Игорь Михайлович Мацкевич
