МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ МВД РОССИИ

На правах рукописи

ТОРОПИН ЮРИЙ ВИКТОРОВИЧ

Латентная преступность и использование её показателей в правоохранительной деятельностИ (по материалам Центрального федерального окРуга)

Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право 

Диссертация на соискание ученой степени 
кандидата юридических наук

Научный руководитель
доктор юридических наук,
профессор
Б.Я. Гаврилов

Москва – 2012

Диссертация выполнена в Московском университете МВД России

Научный руководитель:	доктор юридических наук, профессор
Гаврилов Борис Яковлевич
	
Официальные оппоненты:	- доктор юридических наук, профессор
Овчинский Владимир Семенович советник Министра внутренних дел Российской Федерации

- кандидат юридических наук, доцент Ситковский Андрей Леонидович заместитель начальника ФГКУ «ВНИИ МВД России»  
	
Ведущая организация:	Московская государственная юридическая академия им. О.Е. Кутафина

Защита состоится «___»_______20__г. в 14 час. 30 мин. на заседании диссертационного совета Д 203.019.03 при Московском университете МВД России по адресу: 117997, г. Москва, ул. Академика Волгина, д. 12, ауд. № ____.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России

Автореферат разослан «___» ______ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета
кандидат юридических наук, доцент                                               А.А. Шишков   
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Одним из направлений судебно-правовой реформы в Российской Федерации является качественное изменение деятельности правоохранительных органов в борьбе с преступностью, эскалация которой в виде ее роста (с 1 млн. преступлений в 1980 году до трех миллионов в 1999г. и почти до 4 млн. в 2006 году) является серьезной угрозой для жизни, здоровья и имущества граждан и организаций и, в целом, для общества и государства, а также негативно влияет на уровень обеспеченности прав и законных интересов граждан. Это требует со стороны государства выработки адекватных мер по борьбе с преступностью. 
Однако серьезным препятствием в этом является недостоверность уголовно-правовой статистики, которая в России во многом  определяет высокий уровень латентной преступности. Предпринятые за последнее десятилетие со стороны правоохранительных органов меры по усилению контроля за регистрацией заявлений, сообщений о преступлениях способствовали их увеличению с 13,7 млн. в 2000 году до 24,7 млн. в 2011 году. Одновременно возросло с 1,3 млн. в 1992 году до 6,1 млн. в 2011 году число процессуальных решений следователей, дознавателей, органов дознания об отказе в возбуждении уголовного дела, из которых порядка 2-3  млн. в год являются одной из составляющих  латентной преступности.
В результате показатель количества зарегистрированных преступлений значительно снизился, составив по итогам 2011  года – 2,4 млн., что ниже уровня 1992 года (2,8 млн. преступлений).
Аналогичная ситуация с регистрацией заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях и их учетом в качестве преступлений отмечается и в органах внутренних дел Центрального федерального округа, где их количество возросло с  4,5 млн. в 2006 году до 6,4 млн. в 2011 году или на  47,6 %, а показатель зарегистрированных преступлений за указанный период сократился с 808,4 тыс. в 2006 году до 563,7 тыс. в 2011 году или на 30,3 %.
Допускаемые правоохранительными органами нарушения при регистрации и учете преступлений, во-первых, влекут за собой значительное увеличение количества латентных преступлений и, во-вторых, существенно ограничивают предусмотренные ст. 52 Конституции РФ права граждан, пострадавших от преступления, на их доступ к правосудию. Свидетельствуют об этом статистические данные о количестве ежегодно выявляемых, в первую очередь, прокурорами, а в каждом десятом случае – руководителями органов предварительного следствия и в 40% - начальниками органов дознания нарушениях законности в форме незаконных, необоснованных процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела. Их количество в 2008-2011 гг. составляло ежегодно от 1,5 до 2,3 млн.
В результате, как справедливо отмечает Л.К. Савюк, соотношение реальной преступности и статистически фиксируемой ее части образно можно сравнить с айсбергом в океане. Надводная часть – это зарегистрированная преступность, подводная, значительно превышающая надводную часть, - скрытая преступность. Весьма наглядно это показано в работах Б.Я. Гаврилова, К.К. Горяинова, А.П. Исиченко, Л.В. Кондратюка, А.А. Конева, В.В. Лунеева, Р.В. Скоморохова, В.Н. Шиханова, в монографическом исследовании сотрудников НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации под редакцией С.М. Иншакова и др.
Актуальность темы исследования, кроме вышеназванных факторов, обусловлена необходимостью реализации положений Указа Президента Российской Федерации от 30 марта 1998 г. № 328 «О разработке единой государственной системы регистрации и учета преступлений» и Федерального закона от 07 февраля 2011г. № 3-ФЗ «О полиции», на сотрудников которых приходится рассмотрение 90 % заявлений, сообщений о преступлениях. Таким образом, есть все основания утверждать, что комплексное исследование данного вопроса является актуальным и представляет важное теоретическое и практическое значение. 
Отмеченные обстоятельства определили выбор темы настоящего исследования и свидетельствуют о её актуальности.
Степень научной разработанности проблемы. Проблемы латентной преступности и обуславливающие их факторы, связанные с регистрацией и учетом заявлений, сообщений о преступлениях, рассматривались в трудах отечественных ученых, в том числе А.И. Александрова, А.И. Алексеева, Ю.М. Антоняна, М.М. Бабаева, С.В. Бородина, С.С. Босхолова, В.М. Быкова, О.Н. Ведерниковой, С.Е. Вицина, Б.Я. Гаврилова, И.М. Гальперина, А.А. Герцензона, Я.И. Гилинского, С.И. Гирько, В.В. Гордиенко, К.К. Горяинова, В.Н. Григорьева, Н.Я. Заблоцкого, Г.И. Забрянского, Н.И. Загородникова, А.И. Исипченко, А.А. Ковалкина, Л.В. Кондратюка, А.М. Ларина, С.Я. Лебедева, Д.А. Ли, В.В. Лунеева, И.М. Мацкевича, В.С. Овчинского, С.С. Остроумова, А.Н. Роши, Г.П. Химичевой, А.С. Шляпошникова, И.Л. Шраги, Т.К. Щегловой, В.Е. Эминова, Я.М. Яковлева и др.
Проблемы латентной преступности, в том числе по отдельным видам преступлений, получили также освещение в монографических работах Е.О. Алауханова (Алауова), А.А. Аслаханова, А.И. Долговой, И.И. Карпеца, А.А. Конева, В.Н. Кудрявцева. Вопросы уголовной политики, влияние латентной преступности на её формирование рассматривались в монографических и иных работах А.И.  Александрова, А.И. Алексеева,  Л.И. Беляевой, В.С. Овчинского, Э.Ф. Побегайло и др. Отдельным проблемам латентной преступности посвящены диссертационные исследования: А.А. Акаева, Р.М. Акутаева, Ф.Ф. Анюрова, Г.К. Щегловой, В.Н. Шиханова и др. 
Однако в данных работах не получили достаточного исследования ряд проблем, в том числе особенности российской латентной преступности; влияние на показатели преступности действия так называемого «административного фактора», сущность которого впервые сформулировал Б.Я. Гаврилов; разграничение в нормативно-правовом регулировании понятия преступления в уголовном праве и в уголовно-правовой статистике, которые в значительной степени влияют на формирование и уровень латентной преступности в России. 
Целью диссертационного исследования является получение нового криминологического знания о латентной преступности, её состоянии, закономерностях и тенденциях в Российской Федерации и разработка на основе этого знания мер по обеспечению достоверности использования данных латентной преступности в правоохранительной практике, направленных на предупреждение преступлений.
Достижению поставленной цели способствовало решение диссертантом следующих задач:
•	изучение сущности и содержания проблемы латентной преступности в сфере регистрации и учета заявлений, сообщений о преступлениях;
•	исследование качественно-количественной характеристики латентной преступности и её структуры;
•	формулирование правовых, социальных и организационных факторов, препятствующих достоверности регистрации и учета преступлений;
•	анализ влияния латентной преступности, в том числе «административного фактора» регулирования показателей регистрируемости преступлений на содержание правоохранительной деятельности;
•	исследование социально-правовой обусловленности проблемы регистрации заявлений, сообщений о преступлениях и её влияние на выработку мер по борьбе с преступностью;
•	выявление отличия преступления в уголовном праве от понятия преступления в уголовно-правовой статистике;
•	разработка мер по обеспечению достоверности уголовно-правовой статистики о преступности, в том числе путем совершенствования её нормативно-правового регулирования, и использованию её показателей в правоохранительной деятельности.
Объектом исследования выступают общественные отношения, определяющие существование латентной преступности, её количественно-качественные показатели и обусловливающие необходимость их достоверности в целях снижения негативного влияния в правоприменительной деятельности.
Предмет исследования составляют закономерности формирования латентной преступности и проблемы нормативно-правовой регламентации регистрации заявлений, сообщений о противоправных деяниях и их учета в уголовно-правовой статистике, а также перспективы использования показателей о латентной преступности в правоохранительной практике.
Методологическую базу исследования образуют фундаментальные положения отечественной криминологии, методологические принципы и требования философии, социологии, юридических наук, в том числе уголовного права. Автор творчески использовал в своем исследовании методические разработки представителей общественных наук, главным образом в области криминологии. Исследование проводилось на основе соблюдения принципа историзма научного поиска, выражающегося в освещении событий в их исторической последовательности и взаимообусловленности, в соответствии с конкретной исторической обстановкой. Методологическую основу составили системный, сравнительно-правовой, историко-юридический, статистический и социологический методы познания социальной действительности. Использовался также метод включенного наблюдения с учетом работы диссертанта в течение более 20 лет на должностях, связанных с регистрацией и разрешением заявлений, сообщений о преступлениях.
Научная обоснованность и достоверность положений и выводов обеспечены применением апробированных социальными науками методов и методик, соблюдением требований криминологической теории, ее методологических принципов, тщательным отбором эмпирического материала, обобщением практического опыта, а также использованием опубликованного и апробированного научного материала по рассматриваемой проблеме. 
Теоретическую основу исследования составили, главным образом, научные труды в области теории криминологии, уголовного права, социологии и других отраслей права таких ведущих ученых, как: А.И. Александрова, А.И. Алексеева, Ю.М. Антоняна, М.М. Бабаева, Р.С. Белкина, Л.И. Беляевой, В.П. Божьева, С.В. Бородина, С.С. Босхолова, В.М. Быкова, О.Н. Ведерниковой, С.Е. Вицина, Б.Я. Гаврилова, И.М. Гальперина, А.А. Герцензона, Я.И. Гилинского, С.И. Гирько, В.В. Гордиенко, К.К. Горяинова, В.Н. Григорьева, А.И. Долговой, А.В. Ендольцевой, Н.Я. Заблоцкого, Г.И. Забрянского, Н.И. Загородникова, А.И. Исипченко, Н.Г. Кадникова, И.И. Карпеца, А.А. Ковалкина, Л.В. Кондратюка, А.А. Конева, В.Н. Кудрявцева, А.М. Ларина, С.Я. Лебедева, Д.А. Ли, В.В. Лунеева, И.М. Мацкевича, А.В. Наумова, В.С. Овчинского, С.С. Остроумова, Э.Ф. Побегайло, А.Н. Роши, А.Л. Ситковского, Г.П. Химичевой, А.С. Шляпошникова, И.Л. Шраги, С.П. Щербы, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова, Я.М. Яковлева и др.
Нормативная база исследования включает Конституцию Российской Федерации, международно-правовые акты и ратифицированные Российской Федерацией договоры, закрепляющие права, свободы и законные интересы пострадавших от противоправных деяний граждан, нормы отечественного уголовного и уголовно-процессуального законодательства, отдельные федеральные законы, ведомственные нормативные правовые акты Генеральной прокуратуры Российской Федерации, МВД России и других правоохранительных органов. Использовалась научная литература по исследуемой диссертантом сфере деятельности.
Эмпирическую базу исследования составили статистические данные о состоянии преступности в России за 2000-2011 гг. в целом и по субъектам Российской Федерации, входящим в Центральный федеральный округ, на долю которых приходится порядка 24% всей регистрируемой преступности и  около 26 % заявлений, сообщений о противоправных проявлениях, с которыми граждане обратились в правоохранительные органы; аналитические обзоры по вопросам регистрации и учета заявлений, сообщений о преступлениях; данные социологических исследований других ученых; материалы следственной и судебной практики, а также материалы изученных диссертантом 178 уголовных дел и 235 «отказных» материалов в органах внутренних дел Центрального федерального округа. В ходе конкретно-социологического исследования по разработанной диссертантом анкете опрошены 201 респондент из числа представителей органов предварительного следствия, органов дознания и их руководителей и 239 граждан, пострадавших от противоправных деяний. 
Научная новизна диссертационного исследования определяется как полученный автором научно обоснованный криминологической информацией, позволяющей представить её в качестве нового, не отраженного до настоящего времени в юридической литературе научного знания как о современном состоянии латентной преступности, так и о возможности использования её показателей в правоприменительной деятельности.
В основу новизны научной работы положен самостоятельный опыт исследования диссертантом феномена латентной преступности, предопределяющего формирование оптимальной системы регистрации и учета преступлений.
К новизне диссертационного исследования следует также отнести: 
•	выявленные автором правовые и организационные факторы, препятствующие достоверности показателей преступности, факторы социально-правовой обусловленности недостатков регистрации и учета заявлений, сообщений о преступлении, определение их влияния на показатели регистрируемой преступности, которая, в свою очередь, оказывает влияние на выработку государством мер борьбы с преступностью;
•	обоснованность необходимости разграничения понятий преступления в уголовном праве и преступления в уголовно-правовой статистике;
•	предложенные меры нормативного правового регулирования регистрации и учета заявлений, сообщений о преступлениях в целях повышения достоверности уголовно-правовой статистики.
Научная новизна диссертационного исследования нашла также своё отражение в положениях, выносимых на защиту.
Основные положения, выносимые на защиту:
1.	Дефиниция в авторской редакции латентной преступности, определяемой, как совокупность преступлений ранее неизвестных правоохранительным органам, в том числе и тех, о совершении которых граждане и организации в органы государственной власти, правоохранительные и судебные органы, в средства массовой информации не обращались, так и ставших фактически известными правоохранительным органам уголовно-наказуемых деяний, но не нашедших отражения в официальной уголовно-правовой статистике о преступности в силу незаконных, необоснованных или ошибочных действий должностных лиц правоохранительных и судебных органов, а также несовершенства нормативно-правового регулирования учета заявлений, сообщений о преступлениях.
2.	Виды латентной преступности, включающие в себя:
•	естественную латентную преступность, когда граждане и организации в органы государственной власти, в правоохранительные и судебные органы, средства массовой информации с заявлениями, сообщениями о совершенных противоправных деяниях не обращались, уровень которой ежегодно составляет 1,5-2 млн. преступлений;
•	умышленно неучтенные преступления путем отказа должностных лиц правоохранительных органов в регистрации заявлений, сообщений о них, количество которых достигает 1,5 млн. уголовно-наказуемых деяний в год;
•	умышленно неучтенные преступления (от 2 до 3 млн. в год) путем принятия должностными лицами органов предварительного расследования и органов дознания незаконных, необоснованных процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела;
•	уголовно-наказуемые деяния (около 1 млн. ежегодно) по конкретным составам преступлений, которые в уголовно-правовой статистике не учитываются из-за несовершенства действующего нормативного правового регулирования в сфере регистрации преступлений.
3.	Социальные и правовые факторы существования латентной преступности, включающие в себя: 
•	сложившуюся на протяжении более 50 лет негативную правоприменительную практику правоохранительных органов принятия по заявлениям, сообщениям граждан и организаций о преступлениях незаконных, необоснованных процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела;
•	незаинтересованность обращения граждан и организаций в правоохранительные органы по фактам совершенных в отношении них противоправных деяний как следствие, главным образом, указанной правоприменительной практикой;
•	несовершенство нормативного правового регулирования регистрации заявлений, сообщений о противоправных деяниях и их учета в качестве преступлений в уголовно-правовой статистике, как условие увеличения латентной преступности и её негативного влияния на правоприменительную деятельность;
•	обусловленность количественного роста латентной преступности стремлением сотрудников правоохранительных органов показать себя лучше, чем фактически при неспособности реально обеспечить раскрытие многих преступлений по причинам низкой технической оснащенности, недостаточного профессионализма следователей, дознавателей и иных должностных лиц правоохранительных органов и ряду других.
4.	Выявленные автором организационные факторы, оказывающие за последние 30 лет существенное влияние на качество регистрации и учета заявлений, сообщений о преступлениях, среди которых наибольшее значение имеет «административный фактор», предполагающий возможность регулирования показателя регистрируемой преступности при назначении на должность руководителя органа внутренних дел за счет значительного роста преступности (от 15 до 50%) в течение первого года и её снижения в последующие годы, что препятствует достоверности регистрации заявлений, сообщений о фактах противоправных действий в отношении граждан и организаций и их учету в качестве преступлений.
5.	Выделенные автором региональные особенности «административного фактора», предполагающие возможность регулирования показателей преступности, включающие в себя:
- «классический», суть которого заключается в увеличении (от 10% до 20%) количества зарегистрированных преступлений в первый год вступления в должность министра, начальника главного управления, управления МВД России по субъекту Российской Федерации и их снижении в последующие годы;
- «радикальный», при котором в течение первого года назначения руководителя органа внутренних дел указанного уровня показатель регистрируемой преступности начинает, как полагает  диссертант, искусственно сокращаться;
- «либерально-радикальный», при котором в течение первого года после назначения на должность руководителя органа внутренних дел на региональном уровне показатель преступности значительно (от 30% до 50%) увеличивается, а в последующие годы снижается темпами, превышающими, в целом, среднероссийские и показатели сокращения преступности по федеральному округу.
6.	Доказанная автором по результатам исследования тенденция действия «административного» фактора регулирования преступности в течение не более одного года как при вступлении в должность министра внутренних дел или при назначении на должность руководителя органа внутренних дел на региональном уровне, так и при принятии руководством МВД России и Генеральной прокуратуры Российской Федерации нормативного правового акта в целях усиления требовательности к обеспечению законности в деятельности подчиненных должностных лиц правоохранительных органов по соблюдению учетно-регистрационной дисциплины.
7.	Особенности формирования латентной преступности в Российской Федерации, обусловленные, главным образом, отсутствием нормативного правового регулирования понятия преступления в уголовно-правовой статистике о преступности.
8.	Авторская позиция о необходимости разграничения понятия преступления в уголовно-правовой статистике, как «измерителя» количества обращений граждан и организаций о фактах совершенных в отношении них противоправных деяний, от понятия преступления в уголовно-правовом значении, как основания привлечения лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние, к уголовной ответственности.
9.	Разработанные автором в целях минимизации уровня латентной преступности и повышения достоверности уголовно-правовой статистики предложения:
а)	о необходимости установления нормативно-правового понятия преступления в уголовно-правовой статистике;
б)	об исключении из уголовного судопроизводства положений УПК РФ, допускающих возможность принятия должностными лицами органов предварительного следствия и органов дознания процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела, влекущих за собой увеличение количества латентных преступлений, многократно превышающих показатель регистрируемых преступлений.
Теоретическая значимость диссертационного исследования в целом определяется его новизной и заключается в том, что в нем осуществлено комплексное исследование латентной преступности, её негативного влияния на формирование показателей преступности в Российской Федерации и снижение уровня доверия граждан к правоохранительным органам.
Теоретические предложения и выводы, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в качестве научной основы для дальнейшего совершенствования организационно-правовой базы минимизации уровня латентной преступности и повышения тем самым обеспеченности в России прав и законных интересов граждан и организаций, пострадавших от противоправных деяний.
Содержащиеся в работе выводы и предложения направлены на продолжение разработки теоретических положений в области латентной преступности и могут быть использованы для совершенствования действующего уголовно-процессуального законодательства и ведомственной нормативной правовой базы, регламентирующих регистрацию заявлений, сообщений о противоправных деяниях и их учет в качестве преступлений.
Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные в ходе его проведения положения и выводы могут быть использованы в деятельности правоохранительных органов по совершенствованию нормативной правовой базы регистрации заявлений, сообщений о преступлениях, что позволит повысить достоверность уголовно-правовой статистики и на этой основе вырабатывать реальные меры по борьбе с преступностью. 
Наряду с этим, положения, выводы и предложения, содержащиеся в диссертационном исследовании, могут составлять базу новых научных изысканий проблем латентной преступности, в разработке региональных и отраслевых программ обеспечения общественного порядка и общественной безопасности.
Апробация результатов исследования. Результаты авторского исследования опубликованы в шести научных статьях по теме диссертационного исследования, в том числе две – в изданиях, входящих в перечень рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации. Полученные в ходе исследования данные внедрены в практическую деятельность Следственного департамента МВД России и в учебный процесс Академии управления МВД России, о чем имеются акты о внедрении. Теоретические выводы и практические рекомендации по нормативному правовому регулированию регистрации заявлений, сообщений о противоправных деяниях и их учету в качестве преступлений прошли апробацию на кафедре криминологии Московского университета МВД России, на всероссийской научно-практической конференции в Академии управления МВД России «Правовое и криминалистическое обеспечение управления органами расследования преступлений» (май 2011г.), на 13-ой международной научно-практической конференции в Академии управления МВД России «Кризисные ситуации социально-политического характера и основные направления их разрешения в свете современной реформы МВД России» (ноябрь 2011 г.), на межвузовском круглом столе «Роль и место Федерального закона «О полиции» в российской правовой системе» в Московском университете МВД России (ноябрь 2011г.). 
Структура диссертационного исследования определяется целями и задачами исследования. Работа выполнена в соответствии с требованиями, установленными ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации. Структура диссертации состоит из введения, двух глав, включающих четыре параграфа, заключения, списка использованной литературы и приложений. 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность диссертационного исследования; характеризуется степень разработанности проблемы в научной литературе; определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, его методологическая, теоретическая и эмпирическая основы; раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость полученных результатов; формулируются основные положения, выносимые на защиту; указываются сведения об апробации и внедрении результатов проведенного исследования.
Первая глава диссертации – «Теоретико-правовые основы латентной преступности» – состоит из двух параграфов и представляет собой теоретическую основу исследования.
В первом параграфе «Сущность и содержание проблемы латентной преступности в сфере регистрации и учета заявлений и сообщений о преступлениях и её виды» диссертант отмечает значительное снижение эффективности деятельности органов уголовной юстиции, которыми за последние 10 лет направлялось в суд от 25% до 35% уголовных дел. Одна из основных причин этого как, по мнению диссертанта, так и на основании многочисленных криминологических исследований заключается в высоком уровне латентной преступности, многократно превышающей общее количество зарегистрированных преступлений. 
Как следствие указанных и ряда иных с ними связанных факторов уровень официально регистрируемой в России преступности в течение двух последних десятилетий (ежегодно в пределах от 2,4 до 3,8 млн. преступлений) не отражает реального состояния правопорядка и общественной безопасности в стране. Данное явление обусловлено, по мнению диссертанта, тем, что уголовно-правовая статистика на протяжении десятилетий фиксирует многочисленные факты отказа в принятии и регистрации сотрудниками органов внутренних дел заявлений, сообщений граждан и организаций о совершенных преступлениях.
Значительную часть в структуре латентной преступности занимают противоправные деяния, по которым следователем, руководителем следственного органа, дознавателем, органом дознания принимаются незаконные, необоснованные процессуальные решения об отказе в возбуждении уголовного дела, несмотря на наличие в заявлении, сообщении повода для возбуждения уголовного дела и достаточных данных, указывающих на признаки преступления (статья 140 УПК РФ). Их количество диссертантом оценивается от 2 до 3 млн. в год. 
Еще большую часть в структуре латентной преступности составляют незаявленные преступления, которые по результатам различных исследований (Лунеев В.В., Гаврилов Б.Я.) составляют порядка 50%  и более от фактически совершенных преступлений. 
В оценках российских ученых количество криминальных проявлений Б.Я. Гаврилов  исчисляет в 7 млн. преступлений в год с последующим увеличением через 5 лет до 10 млн. По оценке К.К. Горяинова, Л.В. Кондратюка, М.М. Бабаева их число составляет 10-11 млн. Э.Ф. Побегайло показатель зарегистрированных преступлений определяет как «виртуальную», «отчетно-бумажную» преступность, реальный уровень которой с учетом колоссальной латентности (гиперлатентности) превышает регистрируемую преступность в 4-6 раз. Количество совершаемых в год преступлений В.В. Лунеев сегодня оценивает в 15 млн., С.М. Иншаков с учетом результатов проведенных научными сотрудниками НИИ Академии Генеральной прокуратуры РФ исследований латентной преступности указывает цифру фактической преступности в 23 млн., С.Я. Лебедев – 25 млн. преступлений.
Высокий уровень латентной преступности, многократно превышающий уровень официально-зарегистрированных преступлений, в значительной степени затрудняет, по мнению диссертанта, возможность прогнозирования развития криминогенной ситуации как в целом, так и по отдельным видам преступлений и крайне негативно сказывается на стратегии и тактике борьбы с преступностью, а также не позволяет государству обеспечить адекватность выделения правоохранительным органам людских и материальных ресурсов, необходимых для принятия реальных мер в целях удержания преступности на социально-терпимом для общества уровне. Не менее отрицательным фактором является и то обстоятельство, что латентная преступность, как справедливо отмечает Р.М. Акутаев, негативно сказывается и на авторитете уголовного закона, поскольку имеет место выборочное применение уголовно-правовых норм, причем далеко не к самым злостным нарушителям закона. 
Диссертант анализирует понятия латентной преступности в исследованиях К.К. Горяинова, А.П. Исиченко, Л.В. Кондратюка, Р.М. Акутаева, с  которыми полностью солидарен, выделяя два отличительных признака: первый, неизвестность латентных преступлений официальным органам и, второй, неучтенность этого вида преступлений в уголовно-правовой статистике; обращается к точке зрения А.М. Яковлева, А.С. Шляпочникова и Г.И. Забрянского, В.В. Панкратова, к диссертационному исследованию В.Н. Шиханова, к научной позиции М.А. Алексеева и А.Н. Роши и других авторов, с учетом которых автор предпринял попытку сформулировать собственное видение понятия:
•	естественно-латентной преступности, которую составляют незаявленные преступления, не ставшие известными правоохранительным органам в силу неверной правовой оценки потерпевшим имевшего в отношении него факта совершения уголовно-наказуемого деяния и другими лицами, осведомленными о противоправном деянии, а также из-за нежелания указанных лиц обратиться по факту совершения преступления в органы государственной власти, правоохранительные органы, в суд или в средства массовой информации;
•	искусственно-латентной преступности, которую составляют преступные деяния, сведения о которых не были отражены в уголовно-правовой статистике по причине того, что должностными лицами органов дознания и органов предварительного следствия они не были зарегистрированы  или по ним были приняты незаконные, необоснованные решения об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе в результате ошибочной квалификации уголовно-наказуемых деяний, как некриминальных, а также выявленные в процессе расследования, но не вошедшие в статистику латентные преступления по конкретным уголовно-правовым составам по причине ненадлежащего нормативного правового урегулирования их учета. 
Во втором параграфе «Качественно-количественная характеристика латентной преступности и использование её показателей в правоохранительной деятельности» диссертант, исходя из классификации латентной преступности по её основным видам, анализирует каждый из них, что позволяет экспертным путем определить примерное количество неучтенных в статистике преступлений и предложить меры по совершенствованию как регистрации и учета преступлений, так и по их использованию в правоприменительной деятельности правоохранительных  органов.
Как отмечено диссертантом, отсутствие у правоохранительных органов информации о криминальном происшествии является одной из составляющих латентной преступности, получившей название естественной латентностью преступлений. 
О причинах высокой естественной латентной преступности позволяет достаточно объективно судить проведенное диссертантом в Московской области исследование данной  проблемы путем изучения механизма образования дополнительно выявленных преступлений в ходе расследования в 2009-2010 гг. следователями, дознавателями органов внутренних дел 178 рассмотренных судами уголовных дел, по которым выявлены преступления, с заявлениями о совершении которых 239 граждан в органы внутренних дел не обращались. Установлены следующие причины не обращения потерпевших в органы внутренних дел с заявлениями о совершенном преступлении:
•	более половины пострадавших от преступлений граждан (61,9 %) - из-за неверия в возможности сотрудников органов внутренних дел установить виновных и возвратить похищенное;
•	немногим более, чем по каждому восьмому факту (13,4 %) граждане полагали, что было совершено одно преступление (например, при проникновении преступников одновременно в несколько дачных домиков), что можно отнести к заведомому умышленному укрытию органами внутренних дел преступлений от учета;
•	каждый одиннадцатый потерпевший (9,2 %) считал причиненный ему вред незначительным;
•	и только каждый десятый (10,9%) потерпевший не знали о том, что их имущество похищено (кражи из садовых домиков, сараев), что, по мнению диссертанта является достаточно объективным и этот статистический показатель практически не связан с укрытием преступлений от учета.
У диссертанта есть все основания утверждать, что результаты исследования в Московской области  с учетом ранее проведенных аналогичных исследований Гаврилова Б.Я. Горяинова К.К., Лунева В.В., Иншакова С.М. и др. можно распространить и в целом на проблему естественной латентности преступлений в Российской Федерации.
Другую составляющую латентной преступности определяют умышленно неучтенные преступления путем отказа органов уголовной юстиции в регистрации заявлений, сообщений о них. Особенно наглядно  данная негативная тенденция проявилась при обращении граждан и организаций по фактам совершения краж в отношении их имущества. В условиях, когда кражи являются, нередко, средством к существованию десятков и даже сотен тысяч малоимущих и безработных граждан, количество зарегистрированных преступлений данного вида за шесть лет (с 1992 по 1997 гг.) сократилось с 1,651 тыс. до 1,054 или на 600 тысяч (- 36,2%). Эта тенденция продолжилась и в 2006-2011 гг., когда количество краж также сократилось на 600 тыс. (с 1.667 тыс. до 1.039 тыс.). Аналогичное положение отмечается и на территории обслуживания органов внутренних дел Центрального федерального округа (статистические данные о количестве зарегистрированных краж в 2000-2011 гг. на территории обслуживания главных управлений, управлений МВД России по Центральному федеральному округу приведены в приложении № 6 к диссертации (о количестве зарегистрированных краж за указанный период).
Значительное снижение количества зарегистрированных краж  в указанные периоды обусловлено, главным образом, тем, что почти каждое второе заявление, содержащее признаки данного преступления, органами внутренних дел умышленно не было зарегистрировано по причинам, связанным, в первую очередь,  с необоснованными требованиями «сверху» обеспечить результаты деятельности лучше, чем они реально достижимы.  
На  искусственное сокращение в указанные периоды числа краж чужого имущества за счет распространенности  фактов отказа в регистрации заявлений и сообщений о них объективно указывает то обстоятельство, что абсолютное число отказов в возбуждении уголовного дела по зарегистрированным в установленном порядке заявлениям, сообщениям о кражах чужого имущества за эти годы изменилось незначительно (469 тысяч «отказных» материалов в 1992 г. и 485 тысяч в 1997 г. и 910 тыс. – в 2007 г. и 1062 тыс. – в 2011 г.). 
Указанный выше вид латентных преступлений особое распространение получил в 90-тые годы XX века в г. Москве, где ежегодно их количество составляло, по оценке диссертанта, порядка 100 тыс. при официально регистрируемых в данном регионе 70-90 тыс. краж. Как следствие, коэффициент преступности в г. Москве на  100 тыс. населения в 1988-2000 гг. был в два раза ниже, чем в среднем по России.
Частичное решение проблемы умышленного отказа должностных лиц в регистрации заявлений и сообщений о преступлениях возможно, во-первых, за счет повышения уровня ведомственного контроля за регистрацией заявлений, сообщений о преступлениях, что было реализовано в 2000-2005 гг., когда ГУВД г. Москвы возглавляли В.А. Швидкин, а затем В.В. Пронин (статистические данные приведены в приложениях к диссертации), во-вторых, путем установления, как предлагается А.М. Багметом, специальной уголовной ответственности должностных лиц за данные противоправные действия. 
В качестве третьей самостоятельной составляющей латентной преступности диссертант выделяет умышленно неучтенные преступления путем принятия следователем, руководителем следственного органа, дознавателем, органом дознания процессуальных решений, в том числе незаконных или  необоснованных об отказе в возбуждении уголовного дела.
Факт искусственного снижения преступности за счет принятия процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела подтверждается, по мнению диссертанта, значительным увеличением удельного веса заявлений и сообщений о преступлениях, по которым принято указанное решение  (с 47,7 на каждые 100 преступлений в 1992 году до 309,8 – в 2011 году или в 6,5 раз), а общее число отказных материалов в 2011 году составило  6 142 306, что в 4,7 раза превысило уровень 1992 года. 
Аналогичное положение и по Центральному федеральному округу (приложение к диссертации № 3 о соотношении количества зарегистрированных преступлений и «отказных» материалов).
Анализируя данные о количестве зарегистрированных латентных преступлений путем принятия по ним  процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела, диссертант отмечает, что 2007-2011 гг. прокурорами и руководителями следственных органов ежегодно признавались незаконными, необоснованными и отменялись от 1,5 до 2,3 млн. отказных материалов, значительную часть из которых следует отнести к официально зарегистрированным латентным преступлениям, не вошедшим в статистику уголовных проявлений потому, что число фиксируемых государственной статистикой преступлений фактически зависит от субъективной воли должностного лица, принимающего соответствующее процессуальное решение.
Изложенные выше факторы и приведенные статистические данные позволяют диссертанту утверждать, что путем принятия необоснованных решений об отказе в возбуждении дела ежегодно укрывается от учета 2-3 млн. преступлений, из числа которых прокуроры в силу различных причин, в том числе невозможности «объять необъятное», отменяют с возбуждением уголовного дела не более 7-8% таких решений (в 2011 г. – 166,7 тыс.).
Диссертант отмечает, что в целях противодействия данному явлению  ч. 1 ст. 148 УПК РФ содержит положение, согласно которому отказ в возбуждении уголовного дела по основанию отсутствия состава преступления (читай и события преступления – выделено Ю.Т.) допускается лишь в отношении конкретного лица. Однако ни органом дознания, ни дознавателем, ни следователем данные требования фактически не были восприняты, а надзирающие прокуроры не реагируют на факты явно незаконных отказов в возбуждении уголовного дела по основаниям п.п.1 и 2 ч.1 ст.24 УПК РФ при неустановлении лица, совершившего противоправное деяние. 
В качестве самостоятельного (четвертого) вида латентной преступности диссертант выделяет уголовно-наказуемые деяния по конкретным составам преступлений, которые в уголовно-правовой статистике не учитываются из-за несовершенства действующего нормативно-правового регулирования в сфере регистрации преступлений.
Так, действовавшая  ранее Инструкция о едином учете преступлений и действующее в настоящее время Положение  о  едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений учитывает, например, мошенничество (в частности, «финансовые пирамиды»), в результате которого ущерб причинен не только тысячам, а десяткам и даже сотням тысяч потерпевших, как одно преступление. Тем самым, хотя преступлением затронуты интересы значительной группы граждан (ежегодно от 500 до 700 тыс.), уголовная статистика это обстоятельство не фиксирует и, соответственно, не предает общественной гласности, как это принято в странах Европы, США и других. 
Аналогичное положение, с учетом в приведенных диссертации статистических данных, сложилось и с регистрацией преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и оружия, поскольку в статистику попадает лишь их часть, как правило, в случаях задержания с поличным конкретного лица, которое приобрело эти предметы преступной деятельности. В то же время крайне редко регистрируются как самостоятельные преступления факты сбыта наркотиков и оружия, а также факты их изготовления или перевозки и т.п. противоправные действия, поскольку изготовители, сбытчики остаются, как правило, не установленными и, соответственно, эти преступления в статистике не фиксируются. 
По мнению диссертанта, общее количество латентных преступлений по всем четырем группам, ежегодно не попадающих в официальную статистику преступлений, составляет порядка 6-7 млн., в том числе не менее 1,5 млн. противоправных деяний, с заявлениями о которых граждане в органы внутренних дел не обращались, еще не менее 1,5 млн. умышленно неучтенных в статистике преступлений (ввиду отказа заявителям в регистрации их заявлений и сообщений), от 2 до 3 млн. зарегистрированных латентных преступлений в виде отказных материалов и порядка 1 млн. латентных преступлений по конкретным составам преступлений (мошенничества, преступления, связанные с незаконным оборотом оружия и наркотиков, подделки документов и ряд других). При этом диссертант отмечает, что 6-7 млн.  не вошедших в официальную государственную статистику преступлений составляют лишь  часть «айсберга» латентной преступности, реальный уровень которой значительно больше и сегодня оценивается в 23-25 млн. преступлений.
Вторая глава исследования – «Сущность и содержание проблемы достоверности регистрации и учета преступлений» – состоит из двух параграфов.
В первом параграфе «Правовые, социальные и организационные факторы, препятствующие достоверности регистрации и учета преступлений» диссертант, исследуя проблему достоверности регистрации и учета преступлений, как одного из основополагающих факторов разработки и реализации современной уголовной политики в России, отмечает, что представители науки (Алексеев А.И.,  Лунеев В.В., Побегайло Э.Ф.,  Наумов А.В., Иншаков С.М., Гаврилов Б.Я.), практикующие юристы, в том числе автор, неоднократно подвергали исследованию причины и условия, препятствующие полноте регистрации заявлений и сообщений о противоправных деяниях и их учету в качестве преступлений, а также обстоятельства, способствующие искажению показателей преступности.
В числе причин диссертант особо выделяет сложившиеся на протяжении многих десятилетий необоснованные требования к органам правопорядка «покончить» с преступностью, являющийся неотъемлемой частью любого общественно-политического строя. Не имея реальной возможности выполнить требования о сокращении преступности, правоохранительные органы и прежде всего органы внутренних дел через систему различных мер десятилетиями искажали показатели преступности, показывая себя в формируемых ими же сведениях в лучшем свете. От подобной практики они не избавились и сегодня. 
Исследуя организационные и правовые факторы, препятствующие полноте регистрации и учета преступлений, диссертант обращается к проблеме раскрываемости преступлений. Пришедшие с постсоветского времени требования повысить раскрываемость преступлений, которая в 1970-80 гг. составляла более 90-95 %, в 1995-1996 гг. – 65-70 % и 2002-2003 гг. – порядка 60 % (для сравнения, в США раскрываемость составляет 18-21 %, Англии – 23-25 %), привели к ситуации, что если лицо, совершившее преступление, известно на момент обращения гражданина или организации в органы внутренних дел, то заявление принимается, соответственно возбуждается уголовное дело и преступление попадает в официальные статистические данные о состоянии преступности. Если же лицо не известно, то заявление, сообщение о преступлении под различными предлогами должностными лицами правоохранительных органов или не принимается вообще или в лучшем случае по такому обращению может быть принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела и, зачастую, незаконно или необоснованно. Количество таких процессуальных решений по фактам совершенных противоправных деяний за последние 20 лет в целом по Российской Федерации возросло с 1,3 млн. в 1992 году до 6,1 млн. в 2011 году или в 4,7 раза. 
Значительный рост «отказных» материалов за последние годы (с 2007 по 2011 гг.) произошел и по органам внутренних дел Центрального федерального округа. Так, статистические данные о соотношении количества зарегистрированных краж чужого имущества и заявлений, сообщений о кражах, по которым принято процессуальное решение об отказе в возбуждении уголовного дела, свидетельствует, что сокращение преступлений данного вида и повышение их раскрываемости обеспечиваются исключительно за счет увеличения процессуальных решений следователя, руководителя следственного органа, дознавателя, органа дознания об отказе  в возбуждении уголовного дела. Как следствие, при сокращении в период с 2006 по 2011 гг. на 51,0 тыс. или на 16,5% количества зарегистрированных краж по главным управлениям, управлениям МВД России по Центральному федеральному округу число отказных материалов о кражах чужого имущества увеличилось на 107,3 тыс. или на 92,5 %.
На основании анализа многочисленных статистических данных, изложенных в тексте диссертации, автор считает, что основной причиной существенного искажения на протяжении многих десятков лет статистических показателей преступности был и продолжает сохраняться в настоящее время так называемый «административный» фактор регулирования показателей преступности. С этой целью диссертант, развивая исследование Б.Я. Гаврилова, обращается к статистическим данным о количестве зарегистрированных преступлений и их значительном увеличении при заступлении на должность руководителей главных управлений, управлений МВД России по субъектам Российской Федерации, выделяя при этом «классический», как основной вид регулирования показателей преступности, суть которого заключается в увеличении (на 10-20%) числа зарегистрированных преступлений в первый год вступления руководителя в должность и сокращения преступности в последующие годы (Брянская, Курская, Липецкая, Орловская области); «радикальный», суть которого заключается в обеспечении в течение первого календарного года после назначения сокращения показателя регистрируемой преступности (Воронежская, Ярославская области) и «либерально-радикальный», к которому диссертант относит тех руководителей органов внутренних дел, которые в течение первого года после назначения обеспечивают значительный (от 40 до 50%) рост преступности, а в последующие годы – сокращение её показателей темпами, значительно превышающими, чем по Российской Федерации и Центральному федеральному округу (Белгородская, Рязанская, Тамбовская, Тверская области). 
Исследование действия административного фактора на показатели преступности позволяет диссертанту сформулировать вывод о том, что основной причиной,  препятствующей объективности уголовно-правовой статистики о преступности, является несовершенство нормативного правового регулирования регистрации заявлений, сообщений о происшествиях и их учета в качестве преступлений, чему посвящена последующая часть диссертационного исследования. 
Во втором параграфе «Совершенствование правового регулирования и практики обеспечения достоверности уголовно-правовой статистики о преступности» диссертант анализирует факторы, способствующие искажению показателей преступности, к которым относит:
•	общепризнанную точку зрения о существенном различии порядка регистрации и учета преступлений в системе досудебного производства в Российской Федерации и в законодательстве стран Западной Европы, США и, соответственно, о невозможности использования принятых в этих государствах юридических правил учета преступлений;
•	искусственно созданное в науке и у многих практикующих юристов мнение об отсутствии юридических оснований для разграничения преступления в уголовно-правовом аспекте, когда оно «выступает фактическим основанием уголовной ответственности», от понятия преступного деяния как единицы государственного учета количества зарегистрированных преступлений. Их отождествление в правоприменительной деятельности  породило в российской статистике двойной стандарт в оценке одного и того же противоправного деянии;
•	сохраняющиеся противоречия в вопросе учета преступных деяний между действовавшей на протяжении более 40 лет Инструкции Генпрокуратуры и МВД России Положения о едином учете преступлений и действующего сегодня совместного приказа Генпрокуратуры, МВД, МЧС, Минюста, Минэкономразвития, ФСБ и ФСКН России от 29 декабря 2005 г. и нормами уголовного законодательства о совокупности преступлений, о длящемся и продолжаемом преступлении.
Изложенные выше обстоятельства свидетельствуют, по мнению диссертанта, о необходимости  принятия дополнительных мер нормативного правового характера по совершенствованию системы статистического наблюдения за показателями преступности, правовые предпосылки для чего имеются в рамках Указа Президента Российской Федерации от 30 марта 1998 года № 328 «О разработке единой государственной системы регистрации и учета преступлений». Определенным этапом в его реализации и формировании принципиально новой системы регистрации и учета преступлений могло бы стать, по мнению диссертанта и ряда российских ученых, принятие федерального закона «О единой государственной системе регистрации и учета преступлений», разработка проекта которого была предусмотрена данным Указом. В его проекте предлагалось ввести новое понятие единицы учета преступления, за которую могло быть принято «происшествие с признаками преступления». Однако данное предложение осталось нереализованным. 
Одновременно диссертантом проанализированы существующие в научной литературе и иные точки зрения. В.Н. Кудрявцев, С.С. Остроумов и др. предлагали возложить учет заявлений о преступлениях на независимые от правоохранительных органов властные структуры, что было учтено в Концепции судебной реформы в Российской Федерации и в целях его практической реализации совместным приказом МВД России и Госкомстата России от 7 октября 2003 года № 774/435 с участием органов прокуратуры проведен эксперимент в пяти МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации (в том числе в Московской области, где диссертант принимал непосредственное участие). Однако его результаты свидетельствовали, что данное предложение не только принципиально не решает рассматриваемой проблемы, но и требует значительных финансовых затрат. Более того, 82% сотрудников органов внутренних дел в ходе проведения анкетирования высказались отрицательно, отметив, что оно не вносит никаких изменений в систему приема и регистрации поступающих заявлений и сообщений о преступлениях. 
Основная проблема обеспечения полноты и достоверности регистрации и учета преступлений заключается, по мнению диссертанта, в правовом несоответствии начала производства по уголовному делу по УПК РФ как сложившимся историческим правилам действия института возбуждения уголовного дела в России, так и процессуальным правилам начала расследования в странах с устоявшейся системой правосудия. Так, отсутствие процессуальной нормы о возбуждении уголовного дела в УПК Латвии (Сумбарова М.) обеспечило регистрацию и учет в уголовно-правовой статистике в качестве преступления каждого второго заявления, сообщения о противоправном деянии. Для сравнения, в Российской Федерации и в Центральном федеральном округе в качестве преступлений регистрируется лишь каждое тринадцатое заявление, сообщение о противоправном деянии. 
Негативные последствия в России действия процессуальной нормы о возбуждении уголовного дела в УПК РФ заключаются в том, что в уголовно-правовую статистику противоправное деяние попадает исключительно после возбуждения уголовного дела, чего мировая юридическая наука и правоприменительная практика деятельности правоохранительных (компетентных) органов не знают.
Таким образом, изложенные диссертантом меры по обеспечению полноты учета зарегистрированных заявлений и сообщений о противоправных деяниях способны реально повысить уровень регистрации и учета  преступлений, обеспечив тем самым единство подходов к формированию статистического массива данных о состоянии преступности и повысив тем самым эффективность принимаемых государством мер по борьбе с преступностью.
В заключении диссертантом изложены теоретические и практические выводы по результатам диссертационного исследования, а также сформулированы практические рекомендации по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в сфере выявления и учета латентных преступлений.

Основные положения отражены в шести научных публикациях общим объемом 2,03 п.л.
Научные статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных перечнем ВАК:
1.	Торопин, Ю.В. Латентная преступность: понятие, сущность и структура / Ю.В. Торопин // Труды Академии управления МВД России. –  №2. – 2011. – С. 82-85. (0,33 п.л.) 
2.	Торопин Ю.В. О некоторых проблемах правового регулирования регистрации преступлений / Ю.В. Торопин // Российский следователь. – №16. – 2011. –  С. 8-10. (0,25 п.л.)

Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:
3.	Торопин, Ю.В. Латентная преступность: понятие и место в системе уголовной политики / Ю.В. Торопин // Роль и место Федерального закона «О полиции» в российской правовой системе: материалы межвузовского круглого стола. – М.: Московский университет МВД России. – 2012. – С. __. (0,25 п.л.)
4.	Торопин, Ю.В. Современные тенденции развития криминогенной обстановки в России / Ю.В. Торопин // Криминалистическое обеспечение расследования преступлений коррупционной и экономической направленности: материалы 52-х криминалистических чтений. Ч. 1. – М.: Академия управления МВД России.– 2011. – С. 370-374. (0,42 п.л.)
5.	Торопин, Ю.В. Факторы, препятствующие достоверности показателей преступности / Ю.В. Торопин // Правовое и криминалистическое обеспечение управления органами расследования преступлений: материалы Всероссийской научно-практической конференции. Ч.1. – М.: Академия управления МВД России – 2011. – С. 382-388. (0,58 п.л.)
6.	Киреев, М.П., Торопин, Ю.В. Как изменить оценку и учет преступлений террористического характера? / Ю.В. Торопин // Кризисные ситуации социально-политического характера и основные направления их разрешения в свете современной реформы МВД России: материалы тринадцатой международной научно-практической конференции (Москва, 25 ноября 2011 г.) – М.: Академия управления МВД России. – 2011. – С. 91-93. (0,2 п.л.)

Торопин Юрий Викторович

Латентная преступность и использование её показателей в правоохранительной деятельностИ (по материалам Центрального федерального окРуга)

Подписано в печать __.__.2012 г.
Формат 60х84                                                    Объем __п.л.
Тираж 100 экз.                                                   Заказ № ___

Издательство РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева
127550, Москва, ул. Тимирязевская, 44